Читаем без скачивания Это ЦТК! - Сергей Буянов

– Тогда, тогда мы можем проконсультировать вас по работе мастеров.

– Чего меня консультировать? Какой парикмахер, и какими ножницами стрижёт?

– У нас, стилисты высшей квалификации!

Наталья услышала, как надувшиеся губки говорившего ширкнули по мембране телефона.

– Вы не поняли, Я хочу привести себя в порядок немедленно!

– Сегодня, это проблематично…

– Слушай, у тебя есть этот, свободный стилист?

– Вам с услугой на дому?

– Ты бы подсказал мне парикмахерскую для нищих, а? Заплачу! – Наталья шлёпнула себя по бедру, туда, где располагался воображаемый карман.

Молодой человек обиженно опустил трубку.

– М-да, живой голос. Подвёл ты меня, подвёл! – Наталья вздохнула. Поднялась на ноги, уже улыбаясь. Никто не сможет испортить хорошего настроения! Просто не посмеет, да и всё.

Наталья прошла полквартала до поворота к институту, но свернула в противоположную сторону. Там где-то, помнилось, была парикмахерская.

Цирюльня осталась на месте. Вывеску никто не поменял. Может быть, потому что в подворотне, и мало кому заметны подъеденные потёками ржавчины синие буквы на козырьке подъезда.

– Маникюр? – сморщилась парикмахерша, оглядев вошедшую в бесформенных брюках и объёмном пиджаке.

– Он самый.

– Прямо сейчас?

– Желательно.

– О-ох. Покажите!

Наталья вытянула руки вперёд.

Парикмахерша улыбнулась. Ногти, поражающие девственной чистотой. Цельные, как игрушка. Работать с такими одно загляденье. Радость мастеру, удовольствие клиенту.

Парикмахерша усадила женщину, занялась работой.

Наталья не успела помечтать, как парикмахерша известила:

– Готово!

Наталья, вращая ладонями, оглядела ногти со всех сторон.

– А лак положите?

– Ни к чему губить создание природы! – результат работы, похоже, прибавил радости мастеру.

– Сколько я должна?

Парикмахерша назвала смешную цифру.

Наталья тотчас расплатилась.

– Недавно приехали?

Наталья одарила мастера взглядом, заимствованным у старой преподавательницы своей кафедры.

– Извините.

– Да это вы простите меня! – Наталья прижала ладонь к груди. – Можно сказать, я только что проснулась.

– Женатый?

– Нет.

– Тогда позвольте дать вам несколько советов.

Наталья вытянула лицо вперёд, стремясь не пропустить ни одного слова.

– Смените, – парикмахерша махнула рукой, – а лучше купите себе платье!

– Спасибо.

– И, пожалуйста, не делайте химической завивки! Жаль портить такую красоту.

– Вы полагаете?

– Если желаете, за полчаса сделаю причёску Нефертити.

– Мне бы попроще.

– Как скажете, но вы куда-то спешите? – парикмахерша взглядом указала на контейнер защитного цвета в руке посетительницы.

– Нисколько я не спешу!

Как и обещала, мастер уложилась в тридцать минут.

– И всё же, смените имидж! – повторила она на прощание.

Наталья улыбнулась в ответ, увидев себя в зеркало, счастливую и цветущую – Бальзак со своими клячами отдыхает – Семёнова прыснула со смеху, как школьница.

Выйдя из парикмахерской, Семёнова зашагала дрейфующей походкой. Бедром вперёд, что называется. Галифе её раздувались на бёдрах, морщась в промежности. Действительно, ужас. Сгорая от стыда, с новой причёской, с наманикюренными ногтями, но в солдафонской форме, Семёнова строевым шагом направилась домой.

– Погибать, так с музыкой! – сказала она, вынимая из толстой книги пачку долларов.

Глава 12

Лёня, потирая руки, ожидал посредника. Они уговорились по телефону, что тот прибудет к полудню. С деньгами, разумеется. Товар Лёня оценил в сто тысяч долларов, для пробы. Остальное, очень много! Насколько много, Лёня боялся и подумать. Ляпин решил дать на пробу только один из двух компонентов.

Полагая, что босс ничего в этом не смыслит, Ляпин задумал параллельную сделку. Достать реактивы проще простого, он «купил» пьянчугу шофёра, вывозившего отходы класса «В» из медицинских учреждений.

Водитель уговорился на фунфурик медицинского спирта. Он заглотил стакан и поехал на свалку. По дороге уснул за рулём, затем из памяти выпал изрядный кусок. Но, придя в себя, Петрович увидел постороннего человека у контейнера с нужными отходами. Не составляло труда отрубить залётного двумя сложенными кулаками. Интеллигентишко оказался хилым, отключился с первой попытки.

Машина как назло не заводилась. Петрович забрал контейнер и потопал в сторону от трассы. Дойдя до свалки, он попросил знакомого бомжа, постояльца помойки, позвонить Лёне, благо тот нацарапал свой номер на бумажке. Клиент тотчас примчался, забрал контейнер, а Петрович – двести пятьдесят граммов без малого чистейшего медицинского спирту!

Ляпин исследовал контейнер, нашёл полотенце и ватный тампон, пропитанный биологической коричневато-серой жидкостью. По интенсивности окраски они отличались, что позволяло Лёне внести их в разные категории. Что это были именно те растворы, о которых упоминал Хлопин, сомнений не было. Лёня учился в медицинском, худо-бедно закончил с синим дипломом, но зато с красной рожей, а не наоборот! Не долго мудрствуя, Леонид Геннадьевич запихал ветошь и ватку в разные банки, залил физиологическим раствором. Готовую вытяжку разлил по двум флаконам. Начальнику доложил, что Хлопин больше не нужен.

– Изобретение в наших руках!

Сява хмыкнул, но к сведению принял.

– Палыч, всё не так плохо! – сказал он Межуеву, отчитываясь за неудачный ночной набег на биохимическую лабораторию.

– Ничего не нашли! – Межуев потряс чистым листком бумаги над столом. – Спецу отказали, но крысу завели!

– Крыса в клетке. Эта хрень во флаконе, точно у него. Спец нам на кой? Он что, каждый день изобретает? – спросил Сява и, не дождавшись ответа, продолжил: – У нас был такой на зоне Архимед. Он десять лет над какой-то лабудой мозговал!

– И что?

– Что? Что? Государство кинуло его. Сказали: «Нам такая хрень ни к чему»!

– Так и что? – никак не мог сообразить Межуев.

– Тюкнул по тыковке самому главному министру, и сел за это.

Межуев рассмеялся.

– Нам смешно, а ботанику жизнь сломали.

– Что-то ты стал сентиментальным, Сява.

– Слышь, Межа! – Сява нарочито спрятал сжатый кулак за спину. – Мы хотя на воле, а базар-то фильтровать надо!

– Неуч ты неуч! – расхохотался Межуев, глядя на багровеющего Сяву. – Сентиментальный, это значит, сочувствующий всяким…

Межуев пощёлкал пальцами, подбирая понятное слово.

– Опущенным что ли?

– Типа того.

– Опущенного пожалеть, конечно, в падлу, но крысу держать под боком ещё хуже!

– Думаю, разберётесь сами, – сказал Межуев. Заверещал его мобильник. Вадим Павлович кивнул начальнику безопасности. Сява понял, удалился.

– Чего там ещё?!

– Палыч, тема такая…

– Володя, хватит косить под уркагана! Откуда на этот раз тебя вытаскивать?

– Да не меня! – вспылил двоюродный братец. – Кореш мой вчера подвергся разбойному нападению.

– У меня посредническая фирма, а не детективное агентство.

– Похоже, твои посредники от Сявы наследили в медицинском.

– Что, что?

– Так вот, они нашухерили там малость, пацана отрубили. Ничего не взяли.

– Тебе-то какая беда?

– Так уволят пацана! Хлопин уже грозился.

– Так, так, давай по порядку! Что за Хлопин, почему уволят, если ничего не пропало?

– Да хрен его знает! Ты бы посодействовал, что ли…

– Я вашего Хлопина не знаю. Сява тоже с ним шконку не делил.

– Ну, хоть на работу возьми пацана. Я за него отвечаю, если что.

– Он тебе брат, сват? К чему такое участие?

– Да как тебе сказать, безотказный чувак.

– Дойная корова?

– Вроде того, – ухмыльнулся Володя.

– Что-нибудь придумаю.

Володя, не прощаясь дабы не искушать братца, отключил связь.

– Это я-то корова? – взорвался молчавший до сих пор Колбин.

– Чего пылишь? По-другому тебя не возьмёт! – глядя в глаза другу, сказал Володя.

– Буржуин, – заключил Колбин.

– Считай дело в шляпе!

Друзья хлопнули друг друга ладошками, попрощались на американский манер.

Хлопин вызвал в кабинет лаборанта.

– Пора, дорогой об учёбе поразмыслить!

– Я понял, Александр Юрьевич!

– Тогда пиши: «в связи с академической задолженностью…»

Коленки Колбина подкосились. Исключают из института, за что?!

– Не трясись ты так!

Колбин застрочил по бумаге. В крайнем случае, можно порвать листок или сожрать на виду у доцента!

Но крайних мер не понадобилось. Доцент продиктовал до конца. Оказалось, следует всего лишь отказаться от ночных дежурств на вахте.

– А в лаборатории я остаюсь?

– На то наша хозяюшка! Её воля, – Хлопин развёл руками.

– Можно мне прямо сейчас, – Колбин вздёрнул руку с часами, поднёс к носу, – с Натальей переговорить?